План дальнейших бездействий

Здесь в Окленде, спустя три месяца после возвращения из ковидного мира в стерильную австралазийскую банку, меня начинает отпускать.

Иллюзий нет, сидеть здесь, под колпаком, придётся ещё как минимум год или два. Австралия вон штрафует и угрожает реальными сроками гражданам, желающим выехать за её границы. Концепт, взрывающий голову лично мне и моим американским друзьям: ладно въехать, но выехать-то почему запрещено? Новозеландцы могут катиться на все четыре стороны. Просто плати за обязательный двухнедельный карантин в отеле три тысячи американских долларов по-возвращении и не пыхти. О развлекательных путешествиях за границу позабудь, гражданин! Терпи, жуй местные проблемы.

Открылся (и уже частично схлопнулся) пузырь с Австралией, и я сумел даже слетать в Голд-Кост и Брисбен, повидать друзей и знакомых, погреться на солнышке, почувствовать городской вайб. В Окленде, смею отметить, этот вайб куда-то испарился: весь центр заставлен дурацкими конусами, перекроен и разворошен; бизнесы стоят закрытые, таблички «сдаётся» кругом, бездомные и разруха, проблемы с транспортом и общее запустение. Оно и понятно, внутренний туризм минимальный, внешний полностью остановлен, на паузе на неизвестно какой срок.

В сравнении с захиревшим Оклендом живенький Брисбен и курортный Голд-Кост выглядят бодрячком! Там хватает своих желающих погреться на пляжах, кто-то прилетает за работой, кто-то по магазинам погулять. В центре движ, люди по широким пешеходным улицам гуляют, автобусы им не мешают — подземные автобусные станции решают. Из 50 магазинов в галерее — знаете, где всякое такое ненужное продаётся: шляпы, перчатки для гольфа, сладости и чаи дорогущие, это всё? — лишь на двух висят таблички «for lease». В Окленде — пропорция обратная: лишь один из двадцати магазинов открыт. О — обожемой.

Вы, возможно, заметили, тут уж несколько месяцев не было ни одного поста с тэгом «Обо мне»? После трёх месяцев, не скрою, депрессии полёт на самолёте в Австралию и обратно стал глотком свежего воздуха. И немного отпустило.

После возвращения из кругосветного путешествия длиною в год всё в Новой Зеландии было не так и не то. Мы не хотели сюда возвращаться, но обстоятельства вынудили. Каждый разговор сводился к обсуждению изъянов сейчас и прелесть раньше. Будь то Чили или Шотландия, Лондон, Дубаи или Буэнос-Айрес — всё как-то интереснее и насыщеннее, всё лучше, чем прозябать вдали от цивилизации. Какие-то такие выходили разговоры и мысли. Много мыслей.

Повторяющиеся, как заевшая пластинка, негативные эмоции и мысли на самом деле меняют строение мозга. Нейроны, как мышцы — качаются: они ищут кратчайшее расстояние от одной мысли к другой. Если все дороги ведут в бездну, то внутремозговые, нейронные связи с бездной в вашей голове становятся сильнее и, что вообще не очень, быстрее. Представьте две теннисные ракетки и скачущий между ними шарик. Чем ближе ракетки, тем больше раз шарик успевает отскочить и метнуться туда-сюда. Так, подобно срывающемуся на визг микрофону, усиливается депрессия. Справедливости ради, и положительные эмоции можно натренировать, но то требует усилий, а вот склонность к беспокойству и грусти беспричинной — это в нас мультимиллионной эволюцией заложено.

Так — с тяжёлой грустью об ушедших днях и возможностях — жить нельзя. Пройдя через гнев, отрицание и другие психологические фазы, которые включали в себя покупку всякого говна онлайн, много сна, много еды, ночной Нетфликс и обострение мизантропии, я вроде бы стабилизировался.

Уже надоело, уже не интересно злиться на Окленд и бестолковость местных устоев. Бессмысленно и себе во вред. Появился план дальнейших действий.

Первый (и единственный) пункт плана: не строить планов до Рождества. Жить, как живётся. Будто бы не было никаких путешествий, и нет будто бы ничего за границами нашего тихого, пенсионерско-родительско-детского Восточного Окленда. Жить сейчас, а не вчера и не завтра.

Оценим ситуацию во время следующих летних каникул. Всё равно раньше сентября 2022 Новая Зеландия не откроется, и ковид не перестанет терзать нас всех. Выше нос!

Комментарии

 

Работа в моей новозеландской дизайн-студии

Здесь в Окленде, у меня в компании, образовалась открытая вакансия.

Удалённая, асинхронная работа в sliday.com: junior digital (UI/UX) дизайнер(ка) — вот, кого мы ищем.

Мы делаем в Figma дизайны для клиентов по всему миру. Развиваем свои проекты (например, Карму) и поддерживаем чужие. Текучка низкая, ядро команды с нами больше пяти лет. Есть постоянный поток рабочих задач, и рук стало не хватать где-то на 20 часов в неделю. Потенциально, работы больше, но мы обычно начинаем сотрудничество с частичной занятости. Платим в USD, как договоримся. Демпинговать ни у кого нет желания, назовите вашу цену, обсудим, найдём золотую середину.

Сплочённая команда из 15 человек (Новая Зеландия, Австралия, Беларусь, Россия, Польша). Компании 12 лет скоро: корабль плывёт давно и всерьёз. Мы готовы учить, помогать, направлять, развивать, заботиться.

Требования:

  • Знание основ UX
  • Намётанный глаз и хоть чуть-чуть набитая рука на современный UI
  • Понимание дизайн-систем, как явлений
  • Общее знание того, что есть цифровой продукт: грубо говоря, из чего сделан сайт, апп?
  • Хорошее знание Figma: символы, автолейауты, стили — это всё пригодится.
  • Но самое главное — это желание учиться

Обязанности:

  • Помогать нашей основной дизайнерке претворять идеи клиентов в жизнь. Работы много. Просто не хватает рук.
  • Тусич в корпоративном Слэке: мы все люди интересные, стараемся поддерживать и развивать социальные связи в удалёнке, чтобы не сойти с ума и не перегореть.

Условия:

  • Постоянная удалённая, асинхронная работа в Slack, Zoom и Figma
  • Позиция junior digital (UI/UX) дизайнер(ка)
  • Занятость 20+ часов в неделю
  • Оплата в USD по рыночным ставкам, как договоримся.

Присылайте краткую информацию о себе в свободной форме, примеры работ, список пройденных курсов и(или) туториалов на [email protected].

Зелёная клетка и фрагментирование

Здесь в Окленде уж больше месяца прошло с того дня, как мы вышли из неприятного карантинного отеля и прожили шестой свой локдаун, когда весь город закрыли из-за одного случая. Попробую описать устаканившиеся ощущения «месяц спустя», поддержать линию повествования.

Приключения закончились, наступили будни.

Наша кругосветная поездка во время чумы осталась в прошлом. Стабильная и обустроенная новозеландская жизнь предсказуемо нахлынула, как не уезжали. В доме — ремонт, все выходные заняты бесячими делами вроде выбора машниы, дивана, ковра. Встреч с друзьями можно запланировать на год вперёд, так и не успеем всем рассказать, как там за границей.

Судя по всему, вакцины здесь не будет до конца года, и обязательные карантинные отели останутся на несколько лет. Хочешь слетать в мир? Плати, сиди, терпи. Большинству новозеландцев нормально в такой антиглобалистичной изоляции, они никуда не летают, им никуда не надо. Меньшинство перетопчется. В газетах песочат жалкую сотню сограждан, которые имели наглость улететь на отдых в другие страны (в основном просто в Астралию) и поставили в причине поездки «туризм, отдых». «Команда пяти миллионов», которая железными жопами засела в рамках своих бесковидных островов не очень жалует тот миллион своих же, новозеландцев, которые имеют интересы где-то кроме Новой Зеландии.

В то время, как страны Европы (внутри каждой отдельной страны) работают на объединение — «мы вместе переживаем трудные времена, всем тяжело» — в Новой Зеландии процветает система порицания и разъединения. Когда Окленд закрыли на недельный локдаун, газеты исписались о злополучных гражданах, разнесших вирус по комьюнити: ни в чём особенно не виноватые семьи из Южного Окленда попали в лучи ненависти буквально. О проблемах сотен тысяч новозеландцев, которые не очень могли и по прежнему не могут вернуться домой здесь упоминают исключительно в контексте «так им и надо, неча по заграницам шастать».

Рейтинг власти падает, когда локдаунов нет и растёт, когда всех садят по домам: «решительные действия!», — пишут газеты. Оппозиция не знает, к чему придраться и в основном говорит о том, как усложнить карантинные правила и условия: приструнить, сделать сроки длиннее, а цены выше. Обычным людям, у которых тут часто работа, имущество, семьи, приехать в Новую Зеландию ну очень сложно. Гражданам чуть легче. Проще всего, конечно, тем, кто участвует в регате или песенки детские поёт, для них специальные исключения находятся. Больше тысячи мест в вечно переполненных карантинных отелях было отдано не жителям страны, а каким-то людям непонятным, у которых работа — развлекать.

Поэтому регату с логотипами Prada и Loui Vuitton на парусах, которую несколько месяцев обсасывали медиа, не нашла поддержки в узком кругу нашей семьи.

Новая Зеландия изолируется и закрывается от мира на несколько лет.

Моё наблюдение и предсказание таково, что страна, которая лишь в 1980-ых открылась для внешнего мира и начала по-настоящему работать над собой и развиваться, из-за ковидной политики и изнуряющего курса на уничтожение отстанет теперь на декаду или больше.

Знакомый предприниматель и инвестор из Сан-Франциско прожил тут год: очень хвалил в начале, меньше хвалил в середине года, и теперь планирует уехать обратно в США: поставить там вакцину и полететь свободным человеком в Европу. Одна из причин — комплексное разочарование: Новая Зеландия могла бы, но не станет технологическим хабом для молодых, умных и амбициозных. «Small town mentality» порабощает местные умы. Если можешь и хочешь чего-то добиться, то люди вынуждены уезжать и пробиваться за границей. Есть такое мнение, и я его понимаю.

Изолированность усиливает трайбализацию, становится больше разделения на своих и чужих. Замкнутость — один из важнейших ингредиентов в рецепте культурно-технологического регресса, как описывает Джаред Даймонд в книге «Ружья, микробы и сталь». К сожалению, именно в этом направлении ближайшие несколько лет будет двигаться новозеландское общество.

Здесь, в блоге, я просто стараюсь описывать сиюминутные ощущения, ни в коем случае не претендую на экспертное мнение. Так вот сегодня, месяц после приезда я чувствую себя запертым в клетке. Стране (и мне) нужен план по выходу и ковидного состояния. А его не было и нет.

Спасаюсь, как могу, вспоминаю, что торкало во время путешествия по Шотландии и Чили. Пытаюсь каждый день вышагивать хотя бы десять километров и проводить больше времени с ребёнком, который стремительно взрослеет. Заполняю выходные встречами с людьми, вместо поездок за навозом для сада или выбором краски для ремонта в ванной. Если не будет локдауна, то поедем за город: уж аж две поездки запланировали. Играю музыку с ребятами, прилагаю дополнительные усилия, чтобы делать это чаще и интереснее. Попробую найти новых знакомых и новые интересы. Может развлекусь расхламлением — часть вещей так и лежит в кладовке под лестницей, уверен, там есть, что продать или выбросить. Наконец, напишу долгосрочный план эвакуации. Откуда?

Отсюда. Потому что будущего своего в Новой Зеландии я не вижу. Жизнь ну очень коротка, чтобы занимать её искусственными «надо» и зарабатыванием денег на замену унитаза.

Комментарии

 

Хоть потоп

Наш пляж, вулкан тоже наш

Здесь в Окленде локдаун. Из-за 1 (одного) многосложного и бестолкового случая заражения коронавирусом популярная премьер-министерка решила закрыть полуторамиллионный город на неделю, и всех остальных в пятимиллионной стране поставить на цыпочки, чтобы боялись вместе. Вчера люди десять часов простояли на въезде в город, полиция останавливала каждого и задавала важнейший для спасения всех и вся вопрос, мол, зачем вы едете в Окленд? Люди тут как бы живут. Сотни граждан простояли по 8-10 часов в пробке на жаре. Такие тут новости.

После двухнедельного заключения в как бы не очень-то добровольном ковидарии — специальном таком отеле, который управляется и оплачивается государством, и куда садят абсолютно всех прилетающих в Новую Зеландию вне зависимости от того, есть у них вакцина или вирус, или своё может самодостаточное жильё, где можно самоизолироваться наотличненько — мы наконец-то вышли в мир и добрались домой.

Когда-то давно, через десять лет после окончания школы, я вернулся в родной город Зея — небольшое поселение в Амурской области. Там были и есть гидроэлектростанция, лес, золото, там моя историческая родина. Самолёты в Зею за время стабильности Путинской России летать перестали, но можно на поезде добраться от станции Тыгда: за приблизительно три часа (дорога разбита в основном) дотрястись до города. Помню, что сперва я поразился тому, как быстро мы донеслись от поезда; потом удивился, как мал оказался мой детский ареал обитания; какое крохотное (и уютное) у нас семейное жилище; как можно пешком обойти все окрестности. Отовсюду рукой подать. В детстве и юности город Зея — это был мой целый мир: за границами школы, двора и пары улиц, где мы тусили с друзьями — Зея была моя Terra Incognitа, испрещённая непонятными знаками, полная опасностей и загадок. Приблизительно десять лет понадобилось, чтобы скукожить её до размера виноградины.

Так и сейчас, после года активных путешествий — мы буквально облетели земной шар в 2020 — Окленд показался крохотным, исхоженным вдоль и поперёк. Своим, но скучным. Прежде всего в глаза бросилась неприглядность и нескладность местной архитектуры, неряшливость и нескладность вывесок; чуть погодя, ширпотребность товаров, заторможенность услуг, мелкопакостная скандальность новостей. После шотландских замков, британского Амазона, чилийских сервисов, лондонского столичного величия и дубайского шоппинга — Окленд (ожидаемо) несколько дней казался маленьким, отнюдь не милым, пожухлым, сжамканным. В центре города — стройка. В сторону от центра — однородная, всепоглощающая сабёрбия.

Я не из тех, кто любит повздыхать на ностальгические темы. Гораздо интереснее, что дальше? А «дальше» тут, похоже откладывается. Сейчас поясню почему.

Жители сабёрбии на первый взгляд приветливы, но жутко напуганы Ковидом, коего в глаза не видели. Оттого он кажется им намного больше, чем есть на самом деле. От страха граждане прощают политикам то, что в обычных условиях терпеть уж точно не стали б. «Команда пять-миллионов» — звучит здесь из каждого динамика. Все, как загипнотизированные, повторяют одни и те же мантры. Мы со всем соглашаемся. Уже выучили, что разговор не клеится, когда хвалишь что-то иное кроме народа-победителя, который страдал, Новой Зеландии и её единственно верного подхода к борьбе со всеобщим недугом.

Борьба идёт с переменным успехом, за последний месяц было два локдауна, на этой неделе школы опять закрыты. Выбран жёсткий вектор на уничтожение: ноль случаев любой ценой. Вакцины вот только-только вяленько начали ставить. Недочётов в политике партии, если вы спросите новозеландцев, нет: для всех минусов находится рациональное объяснение. Сложно, мол, экономика, мол, хилая, много факторов. Фраза «Вы что, хотите, как в… ?» — всегда способствует конструктивному диалогу. Я аргументы эти не списываю и не девальвирую, конечно, но к любому единодушию отношусь подозрительно.

Мы пока наблюдаем и слушаем, и ждём, что будет дальше.

Что дальше — этого тут, похоже, никто не знает. Все гонятся за «как прежде», а его — точно не будет. Потому что его не может быть.

Друзья и знакомые удивлены прежде всего тем, что мы вернулись. Очень много скучных разговоров про пандемию. Почти два года заняло собраться и уехать из Новой Зеландии, и всего лишь три дня понадобилось, чтобы вернуть всё в исходное состояние: вынуть хлам из сарая, расставить его по дому; машину вот уже купил, электрическую; ищу способы кофемолку доставить через Австралию, здесь-то нет ничего. Буэ и скукотища.

Обыденность пугает, как повторяющийся детский кошмар.

Хоть прямо сейчас и локдаун (игрушечный, можно гулять, почти всё открыто, маски минимально, дистанция условно, на отслеживание контактов все забивают) — можно сказать, что коронавируса в Новой Зеландии нет, и здесь всё, как прежде. И это «прежде» — приводит в ужас.

Гори весь мир радиоактивным огнём, иль будь там глобальный потоп — в Новой Зеландии будет всё, как всегда — как прежде.

За прошлый год мне довелось пожить в Латинской Америке и Европе. Оба региона чрезвычайно сложны и самобытны. Они наполнены противоречиями, пропитаны историей, хитровыебанными проблемами и людьми с самыми необычными судьбами. У нас с женой и ребёнком за этот год появилось несколько десятков удивительных знакомых. Кто-то на пяти языках говорит, кто-то книги пишет, кто-то французскую культуру преподаёт в университете. У всех судьбы, истории, беды, свой неповторимый опыт.

Мы побывали в шести локдаунах, в шести разных странах и городах, было немало времени для самокопания, самоедства и максимального беспокойства. Нашёлся месяц-другой и на философствования.

Целый год Ковид шёл по пятам. Был момент, в Чили показатели зашкаливали и люди натурально шугались друг от друга, потому что вирус наступает, лекарства нет и просвета никакого нет: всё, что можно — это сидеть безвылазно дома и бояться вместе. Когда в Великобритании появился новый штамм и стремительно начали закрываться школы, кафе, бизнесы и всё-всё-всё, а мы застряли в Лондонском аэропорту — там непонятно было, куда деться от заразных частиц летающих и разложенных по поверхностям.

Стоишь с маской на лице в центре пустого аэропорта Хитроу и принимаешь судьбу такой, какая она есть.

Страны и города закрывались, билеты отменялись, друзья и близкие оказывались в максимально неприятных ситуациях, когда и помочь нельзя, и посоветовать нечего. Мысли о том, что мироустройство не стабильно, мы не вечны, и надеяться не на кого — каждый день были такие мысли.

Времени действительно мало, и жизнь по-настоящему коротка. Лишь в постоянном движении нашли мы панацею от разрушительного ощущения того, что реальность утекает сквозь пальцы, и не за что уцепиться.

Звучит депрово, но то жизнеутверждающие мысли, на самом деле. Которые заставляют вставать и делать прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.

Они и сейчас никуда не делись, но, я очень опасаюсь, что «прежде» их затормозит, как лишняя стопка водки после которой тянет в тупой сон.

Пока мы, здесь, в Окленде, решили перевести дух и подумать, что делать дальше. Очевидно, что жизненно необходимо продолжать движение, потому что ничего, кроме него нет и быть не может. Должны появляться новые впечатления, навыки, люди, места, проблемы, знания. Без этого — застой: «прежде» и «как всегда» доведут до ручки, глазом моргнуть не успеешь.

Комментарии

 

Путешествие туда и обратно

Здесь в Окленде мы сидим в карантинном отеле. Сидеть ещё 10 дней. На прогулке (нельзя бегать, останавливаться, делать интенсивные упражнения) в окне видел, как дети нарисовали плакат: «Coritine prison. Sweet corintine prison». Это навсегда станет их детством.

За дверью номера сидит работник частной охранной организации, следит, чтобы никто не выходил из номеров, не трогал стены и не садился на пол.

Внизу дежурят военные, работают врачи, суетятся работники отеля и вроде даже полиция присутствует. Все при деле. Новая Зеландия выбрала стратегию: 0 случаев, курс на уничтожение!

По иронии судьбы, вчера в Окленде, «в комьюнити», было выявлено 3 случая ковида — и буквально через несколько часов город закрыли на локдаун на три дня. Премьер-министерка прилетела срочно разбираться, и разобралась. На отель это никак не повлияло, здесь и так все гайки закручены по-максимуму.

Кормят нас хорошо, три раза в день под дверь кладут еду в бумажных пакетах. Вот только что было карри на обед, вчера на ужин приносили ягнятину с вкусной какой-то кашей. Позавчера суши были. Мы официально можем не заботиться о спасении планеты: recycling делать не нужно — всё равно весь наш мусор сжигается, ибо потенциально заразный.

После двух дней в самолёте — один стрессовый рейс из Дубаи и почти сразу второй из Сеула в Окленд — нас больше трёх часов прогоняли через обязательные процедуры. Поскольку танцуют все: и полиция, и военные, и врачи, и частные охранники, и отели с аэропортами и авиалиниями, то процессов ну очень много. Каждый пытается на каждом этапе предусмотреть, предотвратить, предвидеть, удостовериться, перепроверить. Все стараются компенсировать нелогичность и ужас ситуации избыточной вежливостью, но всё равно получается долго. Долго едем, долго стоим, долго тестируем, долго…

На всякий случай постоянно делаются тесты. Это уже никого не удивляет. У нас не было ковида в Эдинбурге. У нас не было ковида в Дубаи. У нас не было ковида в Окленде на влёте (День 0), и на третий день тоже не было. Однако, больше двух недель жить и есть мы должны в государственном отеле, а не в своём доме, где точно меньше шанс подхватить вирус. Это напрягает, но таковы условия. Такой жёсткий, скажем так, паспортный контроль.

Каждый день приходит медсестра и измеряет у нас температуру; спрашивает, есть ли симптомы. Я слышал, что люди, у которых аллергия на новозеландскую пыльцу, сидят неделями, ибо насморк — повод не выпускать из чудесного отеля.

Вчера кто-то из постояльцев ковидного отеля оказался болен ковидом. Об этом нам сообщил голос из динамика на потолке. Он же пожелал нам счастливого Дня Св. Валентина и пожелал хорошего дня.

«With a smile under your mask…» – как говорится. Так и сказали, не шучу.

За всё время я не видел ни одного постояльца отеля “Улыбка под маской”, который бы с радостью шёл на неприятную процедуру теста, когда палкой в голове ковыряют. Не слышал, чтоб кто-то хвалил еду или качество простыней. В комнатах не меняют бельё и не делают уборку все две недели высиживания обязательного карантина. Изоляция — это тяжело. Особенно, когда газеты жути нагоняют, и местные власти закрывают весь город из-за 3 (трёх) случаев. Соседняя страна Австралия вон вообще границы закрыла, мол, новозеландцы теперь заразные. Не заразными считаются (не шучу): Антарктида и несколько островных наций. Все остальные — ‘high-risk’.

Когда я во время долгого локдауна в Сантьяго вырисовывал в Strava восьмёрки по парковке, я и представить не могу, что самые жёсткие карантинные меры доведётся испытать в Новой Зеландии. Здесь есть возможность гулять по кругу на двух небольших пятачках (один перед отелем, другой на какой-то террасе) по предварительной записи, не больше 12 человек за один раз.

Сегодня сломался один из лифтов. Второй был занят сотрудниками отеля, которые развозили еду. Пожарной лестницей пользоваться нельзя, потому что наверху, в этом же здании проживают люди, владельцы квартир. В лифт нельзя заходить больше одного человека (или семьи) за раз. В итоге человек двадцать прождали больше 40 минут, чтобы спуститься вниз, пропустить свои прогулочные слоты и пообщаться с военными, мол, всё, сори, закрыто, у нас начались тесты. Прогулки сегодня скорее всего не будет.

Первую ночь мы провели в комнате с двумя маленькими (double) кроватями и очень боялись, что это окажется нашей камерой заточения на следующие 15 дней. Спустя несколько нудных телефонных звонков — усталость была такая, что ругаться сил не было — нас перевели в номер с двумя комнатами. Здесь я могу работать, здесь мы не сойдём с ума. Это плюс.

Карантин длится 14 дней. Но на деле, первый день называется «Day 0», и выйти можно на «Day 14». Я могу ошибаться, но это 15 дней.

После получения результатов теста на коронавирус нам выдали пластиковые синие такие браслетики и разрешили выходить из комнат, например, гулять по расписанию.

Можно заказывать посылки, если в них нет запрещённых товаров вроде фейерверков и электроприборов (микроволновки), и они не слишком крупногабаритные. Люди заказывают велотренажёры. Местные бизнесы даже прочухали, что появился такой маленький рыночек, и можно сдавать нам, «the returnees», необходимое на время ковидного заточения.

Здесь, как ни крути — ограничение свобод. “Government-run Managed Isolation Facility”: хорошую вещь так не назовут.

Я не уверен, что люди, которые нас охраняют, сталкивались с реальными последствиями ковида, какие можно наблюдать в остальном мире. Он, как многие знают, в огне — бесконечные карантины, комендантские часы, локдауны и жесткие визовые ограничения. Когда люди умирают тысячами, то с одной стороны чувства притупляются, а с другой — война с невидимым врагом становится реальностью.

В Окленде, как и всюду, придумали кучу правил, которые противоречат друг другу и здравому, как многим кажется, смыслу. Например, как я писал выше, возвращенцы, «the returnees» пользуются лифтами, а не лестницами. Маленькие закрытые пространства — это первое, что оказалось запрещено и не рекомендовано к использованию, когда мы жили в Чили.

Мы имеем возможность заказать кофе по телефону, и отдельный человек его принесёт и возьмёт оплату карточкой. Зачем ему тащиться через весь отель, чтобы потенциально подвергнуться заражению и разнести болезнь по всем коридорам, если просто можно снять с кредитки, которую мы оставили, когда въехали? Консьерж объяснил это тем, что всё сложно. Слишком много развели процессов.

Все коммуникации идут по телефонным линиям. Столько, сколько здесь — мы никогда не звонили по телефону. Голосом делаются заказы еды (есть меню!), выбор времени для прогулок, обсуждения условий содержания с администрацией, звонки в центр «wellbeing» — интернет в этом маленьком затерянном мирке ещё не изобрели. Наверное, действительно было мало времени, не берусь судить.

От свежеприобретённой привычки говорить по-телефону и морального бессилия я стал вести Клабхаус-клуб: каждый день утром по новозеландскому времени я на час-полтора собираю своих знакомых в комнатах вроде завтрашней. Приходите, расскажу голосом, как оно. Я там @stas_kulesh, как всюду.

Надеюсь, мы здесь не заболеем и выйдем в сюрреалистичный aka обычный доковидный мир без посттравматического стрессового расстройства.

Комментарии